На фото кусочек нашей московской лаборатории

Однажды знакомая попросила меня что-нибудь сказать по-немецки. Этот язык я учил в школе и мои знания были на уровне плохо читаю и еще хуже перевожу со словарем и учителем за спиной. Ну я ей и сказал «что-нибудь». Причем вспомнил самые нежные слова, которые знал. Знакомая послушала и сказала, что она не уверена, что я ее сейчас не обругал.

Однажды я поразился находчивости больших ученых. Наш завлаб обожал ругаться, но сделать это от души в лаборатории было невозможно. Вокруг было много женщин. И он придумал универсальное ругательство: «Geworden, werden, sein, gevesen!» Это было невинное спряжение немецкого глагола, но звучало устрашающе и наводило ужас на тех, кто не знал немецкого.

Однажды наш завлаб увидел, что я залез с паяльником в компьютер и пришел в ужас. Рядом со мной лежали кусачки, которыми я откусывал ножки микросхемы, чтобы потом пинцетом и паяльником удалить ножки одну за другой. Плата была вверх ногами и микросхем не было видно. «Ты...., - у завлаба сперло дыхание, он подумал, что я откусил все микросхемы. – Ты, теоретик хренов! Ты полез туда, куда даже я боюсь заглядывать! Сегодня мне на стол заявление по собственному желанию!» Через час я ему позвонил, и сказал, что все микросхемы я поставил на место и компьютер работает. «То-то! – сказал завлаб. – Пендаля не дашь - ни хрена сделано не будет!»

Однажды мы купили дорогущий японский спектрометр. У него был магнит весом в три тонны с потрясающей однородностью магнитного поля. Чтобы поставить его в лабораторию мы сделали в коридоре специальные настилы и положили металлические катки. Завлаб сказал, что у него не хватит нервов, чтобы смотреть как мы будем курочить эту технику и он при этом присутствовать не будет. Но если однородность поля окажется ниже паспортной, то он всех нас подвесит за самые чувствительные места мужских организмов. На следующий день приехавший крановщик стукнул магнит об стену. Потом бригада аспирантов, студентов и пьяных монтажников с матюгами и ломами погнала магнит по коридору. Перед приходом японского настройщика мы тяпнули по 100 грамм для успокоения нервов. И зря! Однородность поля оказалась выше паспортной.

Однажды у нас в лаборатории японцы устроили выставку научного обрудования. По этому случаю они закатили банкет в ресторане «Националь». Там присутствовал некий куратор, который следил, чтобы мы по пьяному делу не продались стране восходящего солнца. Завлаб его увидел и провел с нами политическую беседу, перечислив слова, которые нельзя было вставлять в тосты. Потом подумал и сказал, чтобы мы вообще молчали. Целый вечер с рюмкой в руках он рассказывал обалдевшим японцам про спектры этилового спирта и его смеси с водой. А мы тихонько пили за каждую линию в этих спектрах.

Однажды наш завлаб уехал в экспедицию на реку Ингури в Сванетии, чтобы измерить изменение магнитного поля Земли при заполнении водохранилища после строительства Ингурской ГЭС. Вернувшись, он нашел меня и сказал, что хочет меня уволить, т.к. я врун и фантазер и таким не место в большой науке. Оказалось, что он увидел водопады Ингури и понял, что на катамаранах там проплыть было невозможно. Я его успокоил, сказав, что эти водопады я проплывал уже отдельно от катамарана в гидрокостюме, спасжилете и мотоциклетном шлеме. «А-а-а, - сказал завлаб. – Так каждый дурак проплыть может!»

Однажды я удивился, узнав, что механики нашего института требуют с нас спирта меньше, чем с других лабораторий. Отгадка оказалась простой. Механики периодически прибегали к нам и просили посмотреть на спектрометре сколько примесей в спирте, который им выдали другие.

butterfly: А ученым,оказывается,тоже не чуждо чувство юмора и самоирония..

фото на заграничный паспорт

домофоны