Ну что ж, пришла пора рассказать вам о своих приключениях в городской клинической больнице скорой помощи города Воронежа. Сразу предупреждаю – так как лежала я в гинекологии, то в моём рассказе будут некоторые подробности, которые не всем будет приятно читать, так что под кат желающие идут предупреждёнными.

Итак, в один совсем непрекрасный момент я обнаружила, что у меня началось кровотечение – не вовремя вообще. Подумав, что это влияние перелётов, переездов и смены климата, я выпила таблетку от болей и пошла спать. Утром ситуация не улучшилась. На всякий случай, я зашла в интернет посмотреть, что это может означать. Гугль меня совем не порадовал, а наоборот, напряг. По любому получалось, что мне надо идти к врачу, чтобы исключить возможные опасные для жизни варианты. Мне очень не улыбалось искать врача в чужой стране и в городе, где практически не было знакомых, но я решила, что здоровье важнее. К сожалению, интернет я нашла уже глубоким днём, а была суббота (что важно для дальнейшего рассказа).

Надо сказать, что в Воронеже я была с родителями, а на следующий день мы должны были ехать в Белгород к родственникам. Я позвонила родителям, они приехали на машине друга, и я сказала им, что надо искать гинеколога. Друг был тоже неместный, поэтому куда ехать мы вообще не представляли. Не буду описывать все подробности, но в конце концов мы нашли какую-то больницу под номером 3. Я и мама пошли в больницу искать гинеколога.

Мы зашли в полуразрушенный перекопанный безлюдный вестибюль, в котором явно давно и безнадёжно вёлся ремонт. Возле входа стоял ветхий столик, за которым сидела не менее ветхая тётка.

- Вы куда? – строго спросила она нас.

- Нам нужен гинеколог, - сказала я.

- Бахилы есть?

- Э-э-э-э-э-э... Что?

Как оказалось, вход в больницу разрешался только в бахилах. Кто не знает – это такие синтетические колпачки, которые надеваются на обувь, что якобы поддерживает стерильность в помещении (это то объяснение, которое мне дали, я сама такого не придумала бы). Пришлось нам купить бахилы (недорого, пять рублей пара), натянуть их и пойти на третий этаж искать врача. Больница казалась разрушенной и покинутой, по дороге я заглядывала в палаты и с ужасом думала: «Как же люди тут лежат?», не подозревая, что недалёк тот час, когда я получу ответ на свой вопрос.

Гинеколога мы нашли в какой-то комнате после долгих поисков, им оказалась молодая женщина, лежащая на диване и смотрящая телевизор. Надо ли говорить, что нашим появлением она была очень недовольно. Поорав на тему: «Чего вы все здесь ходите, мёдом вам что ли намазано?!», она сообщила, что не дежурная, поэтому тут не при чём, а на мою робкую попытку выяснить, куда же нам идти, сказала вызвать скорую, а они, мол, уже знают, куда везти.

Честно говоря, я офигела. Мы вышли, так и не зная, куда идти. Люди на улице посоветовали ехать в больницу скорой помощи, там, мол, обязательно должны принять. И поехали мы в эту больницу на другой конец города.

В больницу мы вошли с того места, к которому подъезжают скорые, на входе висело грозное предупреждение насчёт бахил, но мы были уже вооружены. Внутри обнаружилось окошко регистрации, так что как минимум первый этап необходимых действий стал ясен.

В регистрацию, конечно же, стояла очередь, и, конечно же, работала только одна девочка с недовольным лицом. Хотя «работала» - это преувеличение. Она с выражением мученицы на лице копалась в компьютере 20 минут, так и не зарегестрировав даже первого в очереди, потом возмутилась, облаяла нас, захлопнула окошко регистрации прямо перед нашим носом и продолжила мучать компьютер. Мы ждали.

Пока ждали, я смотрела по сторонам, и глаза мои лезли на лоб. Во-первых, люди, привезённые на скорой, вылазили из скорой и ковыляли в регистрацию на своих двоих (кстати, совсем не маленькое расстояние). Иногда привезённые просто не могли этого сделать, и тогда по всему покою бегали санитары с криками «Нужна каталка!», а им отвечала тётка «Каталок нет!!!», и так несколько раз по кругу. Те же счастливцы, которым каталка всё же досталась, лежали на абсолютно голой незастеленной поверхности, причём раздевали для осмотра их иногда прямо в коридоре, или в кабинете при открытой двери, поэтому за время ожидания мне пришлось лицезреть интимные органы нескольких людей, при том, что я совсем не собиралась этого делать. Кроме того, я видела, как везли кого-то на каталке, при этом постоянно нехило так врезаясь в углы, так что съехавшего человека постоянно приходилось поправлять, чтобы он окончательно не упал с каталки. В общем, мне показалось, что я попала в какое-то жуткое чистилище, которое было специально организовано так, чтобы ещё живые люди в ужасе убегали из этого места, дабы не обременять и без того недовольную девочку-регистраторшу.

До момента регистрации прошло полтора часа. Конечно, девочка упала в обморок при виде моего паспорта, а потом строго спросила, какие документы у меня есть на русском. Когда оказалось, что никаких, и я предложила прочитать мои данные на английском, на меня посмотрели, как на сумасшедшую. В конце концов как-то меня зарегестрировала, выдали какой-то листик и велели идти сдавать кровь на анализы.

Как оказалось, кровь брали из пальца. Эту процедуру я не проходила уже тысячу лет, и ещё тысячу лет с удовольствием бы не проходила. Милая девочка уколола мне палец и стала выдавливать кровь на стёклышко. Стёклышко было очень старым, очень поцарапанным, и, если честно, меня напрягало, что моя ранка должна касаться этого стёклышка. Кроме того, моя кровь упорно не хотела выходить из пальца, поэтому давить пришлось долго, и было это невыносимо больно. А потом, когда всё же что-то из моего пальчика бедного выдавили, я увидела, что девушка несёт это стёклышко под микроскоп. «Ух ты!» - сказала я восхищённо, - «То есть вы прямо сейчас, так, под микроскопом, будете сейчас мои клетки считать?!» «А как ещё?» - удивилась девушка. Я промолчала. Хотя очень захотелось прислать ей упаковку новеньких микроскопных стёклышек из нашей лаборатории. Да и микроскопа такого древнего я не видела со школы, хотя это как раз и не принципиально для подсчёта клеток. Правда, я не очень понимаю, как она считала концентрацию, ведь объём выдавленной крови она не меряла, да и стёклышко не было разграфлённым для точного подсчёта, но я решила не приставать со своими биологическими заморочками, понадеявшись, что у девушки глаз уже намётан.

А потом я села и стала ждать обещанного гинеколога.

Итак, у меня взяли кровь из пальца и я сижу жду гинеколога. Понятно, что ждать его мне пришлось тоже более получаса, так что пришлось выйти, поорать и сказать, что я собираюсь падать в обморок, и только тогда пришла врач. Это была молоденькая и очень приятная девочка, как я потом поняла, интерн (или как там называются врачи, которые ещё работают под присмотром старших товарищей). Она пришла, очень мило со мной поздоровалась и спросила в чём дело.

- Вот, кровотечение, - сказала я.

- Вы уже рожали? – спросила врач.

- Нет.

- Жалко, а то бы мы вас сразу выскребли.

Тут я потеряла дар речи. Этот жуткий глагол просто ввёл меня в ступор. То есть я понимаю, что иногда это надо делать, но предложить это как вариант вот так, без осмотра, без анализов, без диагностирования?! Кроме того, если я уже рожала, так что, теперь можно не церемониться?! В общем, я уже начала жалеть, что обратилась сюда, но понимала, что мне надо сделать УЗИ и анализ крови как можно быстрее, поэтому решила заранее, что буду отбиваться от попыток сделать мне что-нибудь кроме анализов, но пока останусь.

На всякий случай я сказала, что о любых вмешательствах пока не может быть и речи. К счастью, врач со мной согласилась и предложила взобраться на гинекологическое кресло для осмотра. Я с сомнением посмотрела на кресло и спросила, нельзя ли его чем-нибудь накрыть.

- А что, вы не принесли с собой полотенце? – удивлённо спросила врач. Я в офигении покачала головой. Объяснила, что я вообще-то иностранка и с местными обычаями незнакома.

- Ну ладно, я подстелю вам. Не смотрите, что выглядит это не очень, это стерильно, - сказала она, подошла к прибору, в котором горел ультрафиолет, вытащила оттуда кусок какого-то материала и постелила мне его. Выглядело это не очень, кроме того, большая часть кресла осталась неприкрыта, но я собрала волю в кулак и решила всё же залезть на кресло. Подошла к нему поближе, а там...

Там стоял тазик. И в тазике плавали какие-то кровяные сгустки. Извините, но из песни слов не выкинешь. Я в полном ступоре смотрела на это. Потом повернулась к врачу и сказала дрожащим голосом: «Там... Там, в тазике, это...». Она подошла, посмотрела и сказала: «А, ну не обращайте внимания. Просто не садитесь на тазик, а вот тут, повыше.» Я настолько обалдела от всего происходящего, что не нашлась что сказать и всё же полезла на кресло.

Кресло, стерильный кусок материи и тазик.

Осмотр начался. Врач спросила меня, выглядят ли у нас кресла так же. Я сказала, что нет, да и вообще, я уже давно не видела гинекологического кресла отдельно от УЗИ. Её это явно поразило, и, как бы оправдываясь, она сказала: «Ну, я думаю, сама процедура осмотра ни в одной стране не приятна.» Я согласилась, что ощущения в общем схожие. А потом действительно начался осмотр. Я не знаю, в чём дело, видимо, в привычке работать без УЗИ, но это было реально больно. Реально. У меня слёзы на глазах выступили. Кстати, это повторялось при всех последующих осмотрах разными врачами. Я очень удивилась, что у меня не было синяков после этих процедур. Но я стоически это вытерпела, понимая, что иначе мне не сделают все остальные анализы.

Когда осмотр был закончен, врач сказала, что это может быть что угодно – обычная беременность, внематочная беременность, просто сбой цикла из-за поездок.

- Ну УЗИ-то может показать что именно происходит? – спросила я.

- Да, конечно.

- Хорошо, когда можно сделать УЗИ?

- В понедельник.

- Как в понедельник????!!!!!

Я просто потеряла дар речи. Напоминаю, что это вечер субботы, я нахожусь в больнице скорой помощи с сильным кровотечением, а мне собираются делать УЗИ через два дня. В понедельник.

- Ну как же так? – сказала я. – Надо же понять что происходит. Надо же что-то делать, чтобы понять, опасно это или нет.

- Ну а что делать? – сказала врач. – Я предлагаю выскрести, а потом в понедельник посмотрим на УЗИ. Или в крайнем случае положим вас в больницу, в понедельник сделаем анализы и посмотрим.

Я помолчала. Я осмотрелась вокруг. Я посмотрела на врача. Идея, что надо будет лечь в больницу, вообще не приходила мне в голову, а делать это при таком раскладе, что никто не собирался мною заниматься до понедельника, я вообще не видела смысла. Я сказала: «Знаете что. Я отказываюсь. Я отказываюсь ложиться в больницу, в которой мне не могут даже сделать УЗИ. И уж тем более я не согласна, чтобы вы что-то делали без диагноза. Может, это действительно просто сбой цикла, в конце концов. Давайте, я подпишу что вам там надо, а дальше я уже сама разберусь.»

Врач (кстати, она мне очень понравилась и была мила и обходительна, она просто живёт в другой реальности) ещё попыталась меня уговорить, но быстро увидела, что шансов нет. Тогда она сказала: «Пойдите в аптеку, купите тест на беременность. Если будет отрицательный, значит, внематочной беременности нет, и тогда я вас отпущу более-менее со спокойным сердцем.»

Это показалось мне отличным выходом, так что я даже не удивилась, что меня посылают делать такую важную проверку не самым надёжным способом, не говоря уже о том, что надо было идти самой покупать этот тест. Окрылённая, я пошла в аптеку, купила тест и пошла его делать, в полной уверенности, что на этом моё знакомство с этой больницей закончится. Поэтому я только мельком отметила убогое убранство туалета и то, что тары для сбора мочи в больнице мне не смогли найти. Подумала ещё, что надо бы вернуться сфотографировать туалет для истории.

Результатов проверки надо было ждать десять минут (тест был российского производства). Я уже предвкушала, как выйду на свободу в тридцатиградусную жару (потому что был уже вечер и прохладно). Когда на тестовой палочке начала проявляться вторая полоска, я вначале даже не расстроилась. Я просто стояла, смотрела на неё и думала: «Этого не может быть. Этого не может быть.» И тут до меня сквозь ступор стало постепенно доходить. Две полоски. Это беременность. Или внематочная, и поэтому кровотечение, или обычная – но тогда кровотечение тоже не предвещала ничего хорошего. И это означало только одно – мне надо ложиться в больницу.

Подошла врач, увидела тест, сказала, что ложиться надо обязательно, потому что если это внематочная, меня могут просто вовремя не довезти до операционной. И тут меня прорвало. Я начала рыдать, совершенно не соображая, что же теперь делать и как на всё это реагировать. Мысль о том, чтобы лечь в эту больницу, в незнакомом городе, с непонятным диагнозом и перспективами, казалась даже не ужасной – это было за рамками реальности. Мне казалось, что сейчас должен кто-то выйти и сказать: «Да что ты, мы просто прикалываемся, ну, тупо пошутили, извини.»

Но надо было решать.

Я вышла во двор больницы, рыдая, позвонила Мише, позвонила Маше. Понятно, что все мне сказали, что всё же надо ложиться. Я постояла, посмотрела в небо, смиряясь с неизбежным. Вытерла слёзы.

В этот раз в приёмный покой больницы зашла совсем другая я. Это уже была не я, это был терминатор. Люди, хорошо меня знающие или видевшие в критических ситуациях, знают, о чём я говорю. Для меня начинался квест, в котором ставки были очень высоки и всё зависело только от меня. Абсолютная ясность мышления, контроль над эмоциями, повышенная внимательность и постоянная готовность к любым действиям.

Итак, я приняла решение лечь в больницу. Во-первых, меня напугали тем, что при внематочной беременности кровотечение в любой момент может усилиться, и тогда меня могут не успеть спасти, если я буду не в больнице. Во-вторых, я решила, что лягу в больницу и попробую добиться УЗИ ещё сегодня за отдельную плату – официальную или за взятку. В конце концов, сам прибор у них в больнице есть, врачи тоже наличествуют, а деньги на тот момент волновали меня меньше всего.

- Ладно, - сказала я врачу, - ложусь в больницу, уговорили. Что для этого надо делать?

Оказалось, надо пройтись по нескольким кабинетам и сделать общее обследование. Выглядело это так.

Вначале меня послали брать кровь – к счастью, из вены, а не из пальца, как в прошлый раз. Я внимательно посмотрела, что иглы одноразовые и что их вскрыли на моих глазах. Пока искали мою вену, я с интересом обнаружила, что пробирки совсем не одноразовые, и потом я неоднократно видела, что с этими пробирками с кровью ходят по коридору, когда они абсолютно ничем не прикрыты. Зато бахилы для стерильности, ага. Ну ладно, это не принципиально. Но потом я с удивлением обнаружила, что крови у меня взяли совсем чуть-чуть.

- А почему так мало крови взяли? – спросила я. - Мне ведь много чего нужно проверить – общий анализ, гормон беременности.

- А мы не будем делать общий анализ крови, - сказали мне, посмотрев на меня, как на дуру.

- То есть как? – обалдело спросила я. – Меня кладут в больницу и даже не делают анализ крови?

- Лаборатория откроется в понедельник, тогда и сделаем анализ крови.

- Э-э-э-э-э-э... Вы серьёзно что ли? А если у меня ещё и внутреннее кровотечение есть, мне же надо следить за уровнем эритроцитов и гемоглобина, нет?

- Девушка, что вам не понятно, сказали же – лаборатория откроется в понедельник, тогда и сделаем анализ!!!

- А гормон беременности когда мне проверят? Ведь надо же срочно узнать, беременная я или нет, тест ведь не очень надёжный! - про себя я подумала, что тест российского производства вообще не вызывает у меня доверия, но вслух не сказала.

- А на беременность мы делаем проверки во вторник и четверг. Ну обычно, если есть достаточно тестов. Иногда только в четверг.

- Я хуею в этих камышах, - только и смогла пробормотать я.

Мысль работала лихорадочно. Надо будет уже сегодня искать другую больницу или частную клинику, здесь мне явно ничего не светит. На минуту я задумалась о других пациентах, которых привозят сюда на скорых (напомню, что это была больница скорой помощи) и посочувствовала их судьбе. Но у меня оставался ещё один вопрос.

- А зачем же вы тогда вообще брали у меня кровь?

- Ну как же! Мы определим вам группу крови, чтобы знать, какую вам вливать, если станет хуже.

Гордо посмотрев на меня, перед моим носом помахали белой керамической палитрой с четырьмя лунками. Я догадалась, что именно на ней и проверяют группу крови. Я даже знаю как, я об этом в книжках читала.

Перебирая в уме способы поиска других больниц, я пошла дальше. Следующим номером программы была ЭКГ. Пока я её делала, ко мне пришла терапевт с набором традиционных вопросов. На вопрос: «Какие есть проблемы со здоровьем, какие лекарства принимаете?» я привычно ответила «Есть недостаток витамина Д, его я и принимаю.» В ответ терапевт в шоке уставилась на меня: «А как вам это определили?!» «А, - говорю я, - извините. Я, понимаете, из Израиля, у нас такие проверки делают без проблем.» По взгляду врача я поняла, что мой ответ её очень впечатлил. Кроме того, она стала явно вежливее со мной говорить.

«Ага, - подумал терминатор. – Значит, стратегия такая – говорить, что я из Израиля, но не сразу, лучше совместив это с разрывом шаблона. Как минимум на отношение ко мне и на уровень вежливости действует положительно.»

После всех процедур меня повели на пятый этаж. Там меня встретила тётка с накрученной высокой причёской и брезгливо-недовольным выражением лица, которая оказалась дежурным врачом, позже подошла милая девушка-интерн. Меня ещё раз проверили, не найдя ничего нового, и сели писать мою карточку. По привычке её сели писать так, чтобы мне ничего не было видно, но я спокойно встала, обошла стол и встала за их спиной.

- Что вы себе позволяете?! – заорала тётка (которая, кстати, не представилась ни на одном этапе).

- Я хочу видеть, что вы там пишете, мне же интересно! – сказала я с самым кротким выражением лица, невинно хлопая ресницами.

Около минуты врач не могла найти что ответить и просто обалдело смотрела на меня (кстати, как оказалось потом, это была самая частая реакция на моё поведение).

-Но... Вы же всё равно ничего не поймёте! – нашлась она.

- А! – сказала я самым беспечным тоном. – Не волнуйтесь! Я просто запомню и передам моему лечащему врачу, профессору гинекологии, чтобы он знал, что происходит.

Врач ещё некоторое время обалдело посмотрела на меня и вернулась к заполнению карточки. Когда дело дошло до назначений, мне написали УЗИ, анализ крови и тест на беременность и ещё вписали два каких-то лекарства.

- А что это такое? – поинтересовалась я.

- Это обезболивающее, а это кровеостанавливающее.

- Так, запишите мне, пожалуйста, на этой бумажке названия, - попросила я.

Видимо, на тот момент я уже порвала достаточно шаблонов, потому что врач поколебалась, но, не сказав ни слова, выполнила мою просьбу.

- Ага, а теперь, пожалуйста, напишите названия действующего вещества в этих лекарствах, я просто не уверена, что мой врач знает местные названия. И заодно объясните мне механизм действия кровеостанавливающего. Понимаете, я биолог, мне просто интересно! – всё это я говорила абсолютно вежливо, даже немного заискивающе, мило улыбаясь и с абсолютно невинным видом – этакая дура-иностранка, которая даже не понимает, что делает что-то не так. Как я позже установила эмпирически, одного этого сочетания часто хватало для разрыва шаблона.

- Э-э-э-э-э... Я не знаю механизма действия лекарства.

- Ну ничего! – ободряюще сказала я, улыбаясь самым лучезарным образом. –У вас же есть где проверить, правда? Я подожду, без проблем! А пока можете показать мне палату!

Как раз в это время зашла женщина неопределённых занятий (у них там совершенно невозможно определить кто есть кто, потому что сколько людей – столько и форм, никакой логики не наблюдалось, видимо, кому какая досталась, тот в такой и ходил, и врача от уборщицы без личного знакомства отличить было невозможно) и сказала, что есть одно последнее место в 12 палате.

- Вот видите, вам повезло! – сказала мне врач. – Вам досталось место в палате!

- А что бы было, если бы не досталось? – искренне поинтересовалась я.

- Ну как, лежали бы в коридоре на каталке.

Осмотрев каталку, стояющую в коридоре, я подумала, что я бы ещё посмотрела, как они будут укладывать терминатора на каталку, но промолчала. Меня провели в палату.

Палата была на шесть мест, но ни одного человека в ней не было.

- А где все? – поинтересовалась я.

- Не знаю, видимо, ушли домой на выходные.

Подумав, что я их понимаю, я поблагодарила провожатую и начала осматриваться.

В палате было очень жарко, окна были открыты только на треть и все подоконники были уставлены бутылками с водой. Я уже заметила странную российскую привычку даже при ужасной жаре не открывать окна полностью, при том, что на улице гораздо прохладней и ветерок. Поэтому первым делом я начала снимать бутылки с подоконника и открывать окна. Заодно удивилась – зачем держать бутылки именно на подоконниках? – но не придала этому значение, решив, что просто места на тумбочках не хватило. Наивное дитя цивилизации! Интересно, а вы поняли, почему бутылки стояли на подоконниках?

Большую часть бутылок я уже сняла, а только потом решила сфотографировать.

Итак, я открыла окна, вздохнула и посмотрела на палату.

А потом на свою кровать. Первое, на что я обратила внимание – у всех кровати застелены собственными простынями, моя же была застелена какими-то простынками, тоже явно не больничными, хоть и старенькими. Позже я поняла, что больничного белья нет в принципе, поэтому тем, у кого нет своего, застилают разнообразными старыми простынками, видимо, подарками от пациентов. Кстати, операции тоже делают пациентам в собственной одежде – типа, надела халатик, который не очень жалко, и идёшь на операцию.

Не буду утомлять вас лишними подробностями, скажу только, что за четыре дня постель мне не меняли ни разу, сама кровать была продавлена до такого уровня, что просто удержаться на ней было делом нелёгким, а спать на ней можно было только в полуобморочном сотсоянии. Конечно, полотенец и туалетной бумаги не было в принципе. При палате был отдельный туалет – правда, без стульчака, но это уже детали. Холодильник был, но из него периодически выбрасывали все вещи, заранее об этом не сообщая.

Кстати, вы поняли, почему бутылки стояли на подоконниках? Ну как же, это же понятно! Они там грелись. Чтобы купаться. Ведь в больнице не было горячей воды. Ну да. Я лежала в больнице в сорокоградусную жару. С кровотечением. Без горячей воды.

isiliya: Знаете, я вам завидую. Дикой, лютой завистью. Потому что я смотрю на эти фотографии и думаю, мол, как же чистенько все и красивенько. И то, как с вами разговаривают - я думаю, что вежливо и вполне даже приятно. А вам - ужасно. Значит то, к чему вы привыкли - на порядок лучше. И вы поужасаетесь этой больнице и поедете обратно домой, туда, где эта больница кажется ужасом. А мне оставаться жить там, где это считается хорошими условиями.

Поэтому завидую очень.

positive_lit : "Нам интересно Ваше мнение о нашей больнице"...

Да уж, больница вообще такое место, куда лучше не попадать...

blackqueen : Омайгад. Эти кастрюльки я видела еще 20 лет назад, когда на практике в больнице была. Эти тряпочки, тысячи раз пропаренные в автоклавах с тех же времен. И металлические инструменты - когда мы в институте проходили всяческие инструменты, акушерско-гинекологический инвентарь больше всего напоминал инквизиторский. Кстати, только здесь в Израиле я узнала, что гинекологический осмотр может быть процедурой вполне сравнимой по переносимости с осмотром ушей или прослушиванием стетоскопом, а не кровавой процедурой, от которой несколько дней восстанавливаешься. Особенно, когда инструменты одноразовые пластиковые. Главным критерием "хорошести" гинеколога было "осматривает не больно", помню, на предродовом к такому вот дядечке очередь была - он осматривал так, что было просто неприятно, а не приходилось задыхаться от боли.

Хорошо, что ты в терминатора превратилась. Альтернативой было бы лечь и помереть.

"Выскоблить"...

levkonoe : По молодости лет когда-то три жизни назад я залетела и пришла в советский роддом на аборт. Ну, что аборт на сроке 10 недель там делали ВООБЩЕ без наркоза, я и не говорю. НО я попала на стол в конце дня, и в облупленном тазу, который стоял в операционной, плавало в крови много ручек и ножек. Никого это не смущало.

Больше всего я люблю рассказы про прекрасную, бесплатную советскую медицину.

Надо сказать, что сейчас у нас вообще-то, несмотря на то, что муниципальные больницы остаются очень бедными, но хамства такого нет. Ну и, конечно, есть выбор - идти в платную, где есть современная аппаратура, медперсонал внимателен как мать родная, ванная в каждой палате на двоих, и в ванной ежедневно меняют наборы полотенец и шампуней. Да, это ОЧЕНЬ дорого, но зная что это ЕСТЬ - уже можно на это все время откладывать...

positive_lit : Мне однажды делали челюстно-лицевую операцию. Там, где я обычно лечила зубы, в клинике при мэрии, мне сказали, что это очень сложно, что я должна подписать согласие на то, что мне при случае челюсть сломают и т.д. В другом месте тоже. А тут сказали - "да мы такое с закрытыми глазами делаем!"

Ну, я и согласилась на "закрытые глаза" бесплатные. Впечатлений была масса. Сверла ломались об меня, сверлильный агрегат по ходу дела какой-то передвижной со своим мотором-движком привезли из другого отдела и в таком роде. Часа полтора это длилось вместо 25 минут. Но!! Врач была - мастер! Говорят, она на скорой помощи много лет работает. Сверла-то сломала, а вот с моей челюстью всё было в полнейшем порядке.

А в клинике при мэрии так привыкли к электронике, что работают расслабленно и теряются при каждой неожиданности.

Так что я теперь не так однозначно смотрю на эти вещи (платное-бесплатное). 

видеонаблюдение оборудование

Lo - платья от 1990 руб - выпускные платья. Последний звонок пенный2010.

куртки в москве