Однажды я участвовал на Сибирской Ярмарке - это наша самая большая регулярная тематическая выставка товаров и услуг. Идёт каждая тема по неделе - допустим, "строительство" или "дизайн".
Я-то оказался там на выставке меховых производителей и привёз всяческие овчинные коврики, полушубки, шапки и множество крохотных пинеточек - они на фоне всего остального обычно умилительно смотрятся и привлекают внимание участников. А лично для меня это дополнительный плюс: помимо желания себя показать, мне надо было и пораспродать всякого барахла побольше - прибыль с этого дела шла лично мне на карман, оправдывая дорогой выставочный ресторан и прочие личные разнузданные расходы.

Пинеточек наготовили побольше, в качестве "праздничного" варианта обшили их по периметру разноцветными лентами, даже нитку пустили золочёную. А несколько пинеток были совсем простыми, "для своих" - они выходили дешевле и служили для демонстрации серьёзным заказчикам качества выделки и шитья.

Почти все дорогие пинетки мигом раскупили, что дало мне возможность заработать не только на приятные мелочи, но и на пелёнки-распашонки для недавно родившейся Сашки. На дешевые экземпляры народ неожиданно морщил нос, хотя никакого резона для меня оставлять их уже не было - удалось договориться о заказе на пошив пинеток с несколькими заказчиками, больше профессионалы на выставке не ожидались, всё со стенда можно было расторговывать.

А на самые дешёвенькие пинеточки положила глаз немолодая итальянка. Итальянцев на той выставке было видимо-невидимо, они приехали большой группой и участвовали сразу в нескольких тематических показах подряд - от строительства до продажи швейной фурнитуры. Вот одна из той компании, дама лет пятидесяти пяти, точнее определить было сложно - до того она была стройна, моложава и внешне безупречна, кроме, разве что, небольшого шрамика на брови - приглядела эти два незавидных комочка меха.

Отличались от остальных "простеньких" эти пинетки только пронзительно голубым мехом внутри. Цвет вышел таковым не благодаря каким-то высокоточным работам, а просто по недосмотру технолога, капнувшего лишнего при покраске шкуры. Такого же в точности цвета были глаза у выбравшей их итальянки - неестественно голубыми, я даже решил, что это линзы сейчас делают цветными, для красоты и заманухи.

А итальянка приходила к моему стенду каждое утро, пока ещё не появились посетители, куталась в шикарную шаль нездешней работы, с вышитыми на ней снежными вершинами, мяла в руках все меховые красивости, взятые со стола, неизменно оставаясь с двумя голубыми пинетками в руке. Она дула в них, вспушивая мех, жмурилась совсем по-детски, даже, кажется, однажды украдкой лизнула голубой волосок, качнув маленьким кулончиком на тонком шнурке, висящем на шее.

И всё это время мы с ней беседовали. На второй день я принёс французский разговорник и стало полегче: Элиса - так звали мою новую знакомую - была француженкой по маме, немного знала сербский и польский, ну а с помощью такого набора мы довольно быстро нашли общий язык, только в первый день ограничившись зазубренными со времён школы лозунгами на уроках французского о "жён жан прогрессист" и прочей пропагандисткой чуши. Я в лицах расписывал, как присутствовал на рождении собственной дочери, она хохотала, называла меня русским медведем и что-то рассказывала о родных горах и каких-то лыжных баталиях - уж не знаю, где в Италии горы, - наверное, какие-нибудь Апеннины...

Наши разговоры не мешали ей прицениваться к вещам на моём стенде. Итальянцы вообще оказались на редкость придирчивыми покупателями - грошовые, по их средствам, сувенирчики они пытались выторговать с бешеными скидками, что не переставало удивлять всех местных. Элиса не торговалась, но так умучила голубые пинетки, такими глазами на них смотрела, что в предпоследний день выставки я не выдержал, упаковал их в фирменный пакет и положил утром на её стол в отсеке с итальянскими экспонентами.

В тот день я даже и не вспомнил о своём подарке и Элисе - откуда ни возьмись приехали странноватого вида заказчики, пожелавшие скупить всё, что на стенде и принесли эскизы того, что им нужно на последующие зимние месяцы в качестве первой партии. А на следующий день ярмарка закрывалась, за мной пришла машина, в спешке было не до прощаний с новыми знакомыми, я еле успел сдать стенд и накупить домой вкусностей, как узнал, что с утра закашляла Сашка, у неё поднялась температура и мне стало совсем не до того...

В следующий раз я оказался на Сибирской Ярмарке уже через несколько месяцев. Тематика выставки была обозначена как "строительство", мне требовалось что-то заказать для нового корпуса фабрики, а когда я уже уходил, то увидел на чьём-то стуле небрежно свисающую шаль, ту, с горными вершинами. Стенд оказался итальянским.
В полной уверенности, что где-то рядом находится Элисия, я взял в местном баре пару бокалов вина, о котором итальянка говорила, что оно единственное приличное из всех якобы итальянских - и стал ждать. Но вместо старой знакомой появилась её компаньонка, которая меня узнала, долго не могла мне объяснить, откуда у неё чужой платок, но потом всё выяснилось.

Тот день у Элисии был такой же загруженный, как и у меня - их продукцией заинтересовались областные власти, команду топ-менеджеров пригласили в администрацию, а потому подарок итальянка развернула уже в такси по дороге в гостиницу. После чего у неё случился сердечный приступ.
Больше года назад она с дочкой и внучкой попала в автокатастрофу, не спасли только внучку. Пинетки были ей напоминанием о чём-то давнем. Пока она их видела на моём стенде - они были только воспоминаниями, но когда стали её собственностью - что-то случилось и ей стало плохо. Не знаю, почему так неожиданно - ведь она их видела четыре дня подряд и до того, да и женщины менее подвержены сердечным заболеваниям и более стрессоустойчивы... Не знаю.

В общем, Элисия оказалась в больнице, в Сибирь вылетела её дочь, какое-то время больную нельзя было срывать с места и дочь провела в России несколько недель, прежде чем обе покинули страну. Недалеко от больницы был детский дом и однажды водитель такси, извинившись, по дороге в больницу к Элисии завёз в тот дом полный багажник каких-то пелёнок и подгузников - собранных всем таксопарком, по его словам. Дочь Элисии помогала занести в детдом всё это богатство и не сразу смогла уйти оттуда.

Во всей этой затянутой истории осталось сказать только несколько слов.
Элисия с дочерью приехали в Италию, прошли все надлежащие процедуры, вернулись в Россию и оформили удочерение маленькой русской девочки Маши, Марии.
А через несколько месяцев в адрес выставочного центра пришла из Италии крохотная посылка, адресованная на моё имя. В посылке был маленький кулончик с изображением женщины со старинной причёской, кормящей грудью младенца. Позади женщины находились два арочных окна, в которых виднелись верхушки заснеженных гор. Наверное, это были Апеннины.

Не знаю почему, но я сначала долго носил кулон в своём кармане, а когда его обнаружила подросшая Сашка, сказал ей, что нашёл кулончик на улице. В тот же день, играясь с ним, Сашка уронила кулон в фонтан и увидев, что я расстроился, сказала:
- Пап, да не расстраивайся - мы ещё такой найдём.
И, знаете, я ей поверил.
Но таких, наверное, больше не делают.
Разве что на Апеннинах...

ytro69: Опять плачу...

rassty: хороший ты мужик, Серафим:-)

резиновые сапоги оптом лучшие цены москва.

мебель для офиса москва.